Только благодаря тому, что ректор Страдфордского университета Дэвид Каннелони, прозванный когда-то Пиноккио за безудержное хвастовство, и Платон Рассольников, получивший тогда же кличку Атлантида, в годы оные вместе вылетели с третьего тура студенческой олимпиады по истории Второй Конкисты, небольшой островной университет ныне мог пополнять свою коллекцию ценнейшими экспонатами, преподносимыми в дар неким независимым археологом, а некий независимый археолог имел возможность время от времени печатать небольшие научные статьи, читать лекции и получать гранты на новые экспедиции.

Как ни странно, именно возможность читать лекции и публиковать статьи Рассольников ценил превыше всего. Это позволяло ему удерживать имидж настоящего историка и предохраняло от прибавки словечка «сомнительная» к его репутации. Два месяца назад Платон подарил университету так называемую железную печать, найденную им на Тибете — небольшой планете, напоминающей шарик из скомканной бумаги, с гравитацией в одну треть стандартной и почти без атмосферы. Подарок был оценен в пятнадцать с половиной миллионов галактических кредитов. Ошалевшие от такой щедрости профессора с подачи Пиноккио едва не присвоили Рассольникову звание «члена-корреспондента», но в последний момент сочли Платона слишком молодым и ограничились титулом «почетного хранителя музея». Мелочь, но приятно. Особенно, если учесть, что звание разрешало «хранителю» безвозмездно проживать на территории университета на полном пансионе — чем Платон с удовольствием и пользовался.

— Ты растолстел, Атлантида! — Дэвид потыкал гостя в живот сухоньким кулачком.

— Я растолстел?! — возмутился Платон. — Ты, Пикко, по себе нормальных людей не равняй! Не все способны прожить на полтора яблока в неделю.

— Йогой нужно заниматься, а не бифштексы с кровью по пять раз на дню трескать.

— Ну уж нет! — Вскинул ладони Рассольников. — Чтобы меня потом сквозняком из палатки унесло? Да я не то что бифштексы, консервы есть готов, лишь бы на тебя не походить!