— Здравствуйте, — обратила на него свой ясный взор секретарша. — Вы по какому вопросу?

— Мне нужен Дэвид Каннелони. — Рассольников с интересом окинул взглядом румяные щеки девушки, ее чуть задранный носик, округлые плечи и весомую грудь. Кажется, Пиноккио потянуло на «пышечек» — если, конечно, ее не прислали из отдела кадров по квалификационному запросу.

— А разве мистер Каннелони назначил вам прием? — голос секретарши стал заметно суше.

— Иначе с какой бы стати я сюда явился? — Платон постучал по матовой столешнице кончиком трости, и к девушке моментально пришло узнавание:

— Простите, мистер Рассольников. — Она что-то переключила на левой панели. — Профессор вас примет.

Платон толкнул тяжелую створку звуконепроницаемой двери и вошел в кабинет. Сидящий в самом дальнем темном углу, в конце длинного стола из мореного дуба, худощавый человек с коротко стриженными темными кудрями уже поднимался навстречу, широко раскрывая объятия:

— Привет, Атлантида!

— Здравствуй, Пикко!

Полтора десятка лет назад, попивая вместе пивко во время межпланетных олимпиад, забрасывая камнями полицейских во время маршев протеста против индустриализации колонизируемых планет и строительства орбитальных заводов, шляясь по земляческим кабакам во время подготовки к экзаменам, студенты из разных звездных систем даже не подозревали, что закладывают будущую политику государств и монополий, тематику исследовательских центров и музеев, направление развития науки и техники. Однако прошли годы. Бывшие студенты стали хозяевами мелких фирм или начальниками отделений в крупных корпорациях, ректорами институтов и главами государственных департаментов, офицерами армии и корифеями науки. Вполне естественно, при возникновении разных проблем они сразу вспоминали старых друзей и именно им первым предлагали новые заказы, спонсорскую помощь или заявки на перспективные исследования.