— Я уже пил, — покачал головой Пиноккио. — Следующий стакан полагается только через полчаса.

— Теперь понятно, почему ты никогда в экспедиции не ездил, — сочувственно кивнул Рассольников. — Там на воде да на яблоках, да еще с такой пунктуальностью, враз ноги протянешь.

— Кстати, об экспедиции, — отдав текилу другу, вновь опустился в кресло профессор Каннелони. — Ты в ближайшее время никуда не собираешься?

— Да есть некоторые планы, — навострил уши Платон. — Но все пока на стадии проекта…

— Может быть, отвлечешься на недельку-другую? Сделаешь доброе дело для солидного университета, — улыбнулся ректор, — сам кое-чем разживешься.

— Где-то что-то плохо лежит?

— Можно сказать и так, — согласился Каннелони. — «Плохо лежит». Есть прекрасная возможность быстро и без хлопот переложить это «что-то» в более надежное и хорошее место. Например, к нам…

— А при чём тут я?

— …Или к тебе, — рассмеялся Пиноккио, откидываясь на спинку кресла. — Но ведь ты, как истинный меценат, поделишься с нашим музеем, правда?

— Слушай, зачем ты в науку подался? Ты же прирожденный торговец. — Платон опрокинул вторую порцию экзотической водки и поморщился: — Ладно, признавайся, на каком острове зарыт твой клад?

— Это недалеко, на Медузьей Дороге, — перешел на серьезный тон Каннелони. — Около двухсот пятидесяти парсеков

— Еще бы! Про это полмесяца по всем каналам в новостях трубили! И не захочешь, один бес все мозги прополощут. Надеюсь, ты не собираешься выяснять, откуда взялась мина?

— Да нет, конечно, — отмахнулся Дэвид, — там все равно ничего, кроме газов, не осталось. Просто после того случая, с миной, довольно много народу: журналисты, поисковики, да вообще все любопытные, — начали рыться в архивах. Гребут все, что с этим сектором связано.

— И что?

— Оказывается, примерно там же, на Медузьей Дороге, двести лет назад пропал экспедиционный корабль Пятого Конда. Ну, это одна из планет в скоплении Весов.