- Даже по-моему, три, - уточнил Плен.

Выпили за уточнение.

- На твоем месте мне было бы неинтересно жить, - признался Плен.

Тремоло кивнул и включил телевизор. Были сплошные помехи и треск... По броне застучали чем-то металлическим.

- Отстань! - гаркнул Плен, наливая себе очередную порцию.

Тремоло полез к пушке. Выпуклый потолок квартирки с нарисованным облаком и двумя ангелочками стал вращаться вправо, и Плен опустил голову. Ни с того ни с сего ему вспомнилось, отчего возник пожар - подтекало топливо...

- Давай снаряды, - сказал Тремоло.

- Есть...

Снаряды были тяжеленные, под смазкой, и Плен таскал их по одному, с остановками. Тырса щипала его за ноги и выкрикивала всякие слова. Во время одной из остановок, матюгнувшись, он погнался за ней и отвесил хорошего пинка по заду. Она убежала в дом и больше не показывалась... Вечерело. Солнце уходило в красное пространство.

Первый залп дали по ферме. Квартирку тряхнуло, как пустой графин. Что-то разбилось. Второй снаряд ушел на почту. Тремоло продекламировал: Предательство - вроде ваты. Удар Смягчен прямым попаданьем...

Допили спирт, сверили часы и поехали на ферму.

Тремоло продолжал декламировать. Плен тряс головой.

Двигатель, занавешенный гобеленом "Девушки собирают мак", хрипел, как равнодушное животное.

Пахло апельсинами.

- ... ибо он полагал, что всякое промедление с его стороны пагубно отзовется на человечестве: столько-то беззаконий ему предстоит устранить, столько-то кривды выпрямить, столько-то несправедливостей загладить, стольких-то обездоленных удовлетворить!..

Плен открыл в "облаке" командирский люк и высунулся по грудь наружу. Шумел ветер. Над фермой пучился дым. Снаряд угодил точнехонько в маслобойню, кто-то там бегал с ведрами и лопатами..

Танк увеличивал скорость.

- Сядь! - крикнул Тремоло. - Закрой люк!.. Сядь и держись.