Очевидно не удовлетворившись скудным содержимым, молодой человек оторвал полусгнившую доску от ближайшей лачуги, и с размаха ударил свою жалкую жертву по лбу. Старик жалобно заскулил, но бандит ударил снова, разбив ему нос. Старик стоял на коленях, яркая кровь текла по лицу, он плакал и умолял, но получал удар за ударом, пока не уткнулся разбитым лицом в грязь, заглушившую его всхлипы.

Артемис не испытывал жалости к старому бродяге. Однако его возмущало то, что старик признал хозяином этого пришельца, который явился незваным во владения Артемиса Энтрери.

Энтрери опустил руки в карманы, нащупывая единственное оружие, которое он озаботился носить с собой — две пригоршни песка и камень с острым краем. Он вздохнул, чувствуя трепет возбуждения от предстоящей битвы, и понимая ее неизбежность. Он собрался выйти из-за угла, но помедлил, проверяя свои чувства. Он был хищной кошкой, хозяином здешних мест, и он законно защищал свои владения. Но было грустно оттого, что ничего нельзя изменить.

Где-то в глубине, загнанное, запечатанное испытанными им ужасами, жило чувство, что так не должно быть. Но осознание этого не отвратило его от предстоящей драки. Наоборот оно еще больше разозлило его.

Животное рычание сорвалось с его губ, когда Артемис выступил из-за хибары на открытое место, прямо на пути врага.

Тот остановился, также разглядывая своего соперника. Конечно, он знал об Артемисе, точно также как тот знал о нем.

— Наконец-то, ты показался, — самоуверенно произнес пришелец. Он был крупнее стройного Артемиса, и его фигура не была отягощена лишним весом. Его плечи были накачены возрастом, большим количеством лет тяжелой жизни. Мышцы его, хотя и не были массивными, переплетались как крепкие веревки.

— Я искал тебя, — сказал он, медленно приближаясь.