Естественно, по этой терминологии жилые дома у них являлись коровниками, а города они именовали кроваво-товарными фермами. Пока мы вели связника дашнаков, который в последние месяцы проявлял завидную активность, фиксировали его связи, и постепенно перед нами раскрывалась картина подполья, имеющего филиалы в Москве, Царицыне, Ростове, Саратове, Ставрополье - везде, где существовали армянские диаспоры. Связи уходили за границу, но там над ними работали национальные службы безопасности, оставленные марсианами даже после ликвидации мировой государственности.

Дел у меня хватало, о чем я и попытался уведомить начальство.

Но Лютоплатов меня знал, поэтому тут же прервал объяснения.

- Я тебя не о направлениях работы спрашиваю, - сказал он. - Я спрашиваю о неотложных делах!

Неотложных дел тоже хватало.

Только, сами знаете, если начальство уже приняло решение, то спорить с ним не стоит, все равно будет именно так, как начальство захочет. Поэтому я только вопросительно уставился на генерала.

- Поедешь в Сухов, - сказал Лютоплатов. - Что там произошло, рассказывать не надо?

- Слышал, - сказал я и, не удержавшись, добавил: - все бы они так исчезли.

- Марсиане хотели зачистку провести, - жестко сказал генерал. - Понимаешь, чем это пахнет?

Пахло это кровью, поэтому я снова промолчал.

- Работать на износ, - сказал генерал, - сроку даю - неделю. Но это уже предел, Валентин. Понимаешь?

Это его любимое выражение. Если он сказал "на износ", то пахать надо, как негру на тростниковых плантациях, за которым пять надзирателей наблюдают.

- Понял, - сказал я. - Когда выезжать?

- А чего откладывать? - удивился генерал. - Семьи у тебя нет, прощаться не с кем. Сегодня и отправляйся. Дашнаков сдашь Розину, "Антиарес" пока оставляю по вполне понятным причинам за тобой.