Вставил не раз слышанную фразу и подмигнул не поглядевшему на него бухгалтеру. А тот вдруг обиделся.

Постучал по столешнице костяшками пальцев, как бы требуя тишины, сказал раздраженно:

- Не указать. Сколько намолотишь, все твое будет.

Себе не насчитаю.

- А мне и без хлопот. Я свое дело делаю, ты - свое...

- Не мешал бы ты, Денисов. Иди себе... В домино постучи, все занятие, подумал немножко, усмехнулся своим мыслям и добавил: - Смотри-ка, сколько ревизоров после объединения прибавилось.

Здесь уж усмехнулся Леонид.

К его замечанию о "вчерашнем дне" объединение никак не пристегивалось, и все же бухгалтер нашел зацепку, как, впрочем, находил ее всегда. До чего же, видно, сидело у него в печенках это самое объединение.

До последнего времени в колхозе было три бригады.

Причем две из них - Засурьянская и Партизанская - соседствовали не только угодьями, но и домами. Давно уже исчезла между поселками видимая граница и административное деление, в основном, определялось свидетельствами старожилов. Это никому не препятствовало и поэтому всех устраивало. Мешало другое. Те же старожилы четко придерживались своеобразных, если приблизительно выразиться, "этнических" границ. Мы засурьянские, они - партизанские. И наоборот. Вспоминая о том, с каким скрипом переходили в случае производственной необходимости из бригады в бригаду доярки или механизаторы, перебирались на смежные поля, председатель колхоза Алексей Михайлович Ююкин тяжко вздыхает и, посуровев лицом, произносит долгое "э".

Он так выразительно эту букву произносит, что слушатели начинают сочувственно помаргивать. И им сразу становится понятно, почему в артели затеяли эксперимент. В нынешнем году бригады объединили, чем вроде бы разом сняли "этнический" вопрос. Однако любая палка все же - о двух концах. Похоже, что нововведение на общую пользу: одна бригада - один бригадир - одни интересы; ликвидировано несколько служебных должностей; возросли возможности маневрирования техникой и людьми, следовательно, повысилась оперативность.