Все посетители и даже сам хозяин - Старый Бом столпились около стола за которым сидел Сумк, правда в этом еще не было ничего удивительного: на что способен Сумк, Уно хорошо себе представлял. Но тишина?
На столе перед Сумком стоял небольшой ящик из позеленевшего от времени металла, и все молча созерцали этот странный, абсолютно не уместный на обеденном столе предмет.
Как только Уно вошел в ящике что-то завозилось зачавкало, заставив всех отпрянуть. Сумк, сидевший на стуле, опрокинулся, беспомощно взмахнул руками, прихватив за собой еще двоих ближайших соседей, те, в свою очередь еще... В общем в результате все кроме Уно оказались лежащими на полу...
Ящик громко щелкнул и крышка распахнулась, а из недр ящика зловеще шурша вынырнула черная фигурка на пружинке. Фигурка повернулась вокруг своей оси, как бы обводя взглядом учиненный разгром и застыла вытянув правую руку в сторону Уно.
- Перст Судьбы, - прочитал Уно на внутренней стороне крышки, а краем глаза успел заметить как за окном мелькнула какая-то неясная тень...
2
До родного поселка, где в харчевне Веселый Суслик его наверняка ждал отменный ужин, охотнику Берку оставалось преодолеть безымянный овраги перебраться через Толстого Макса. Ночь уже безраздельно хозяйничала вокруг. Но Берк в лесу даже ночью был как дома. За годы скитаний он привык ко всякому, а уж здесь на подступах к поселку, Берк наверное мог разгуливать даже с завязанными глазами. Тяжелый арбалет покоился на могучем плече Берка, но казалось охотник этого даже не замечает, легко и уверенно ступая ногами обутыми в огромные сапожищи, причем совершенно бесшумно. Лишь яркая луна предательскими бликами на отполированном арбалетном ложе, да длинная несуразная тень, мечущаяся между деревьями выдавали присутствие здесь в лесу охотника Берка.
Добравшись наконец до оврага, за которым в сладкой истоме "дремал" Толстый Макс, Берк хотел было соскользнуть вниз по знакомому сто раз исхоженному вдоль и поперек склону, но что-то его удержало, и Берк замер на краю внимательно вглядываясь в смутные очертания последних преград оставшихся на его пути к заветному ужину.