— Еще раз, — скомандовал он. — Продолжай работать на лицо — коли! Коли!

Оскалив зубы, Ганнибал рванулся вперед и провел ложную контратаку, задуманную, чтобы отвести закрывающий лицо противника щит. Ритм этой римской игры с мечом был танцевальным: раз, два, три, четыре, и ты вернулся на позицию для новой атаки или обороны. Он уже отвел назад свое тяжелое оружие и вложил всю силу в удар на счете «три», когда понял, что щит д'Каампа остался на месте, а сам инструктор тем временем легко увернулся, подняв меч нападавшего своим щитом. Вся правая сторона тела Форчуна оказалась открытой, и д'Каамп изобразил поражающий укол. Форчун повторил атаку, но снова острие клинка инструктора уперлось ему в ребра.

— Ты мертв, — сказал д'Каамп.

— Я знаю, — печально признал агент.

— Точность ударов римлян — их величайшая сила. А слабость их в том, что они не любят нестандартных действий. Римский пехотинец один на один может одолеть кого угодно, кроме непредска зуемого соперника.

— Я это запомню.

— Возьми это на вооружение, если собираешься остаться в живых. Самый мудрый подход — это вообще не попадать в боевые ситуации. Но если придется побаловаться с мечом, помни, что римляне — лучшие союзники. Другие — когда как. Завтра мы займемся личностью человека, которым тебе, воз можно, придется манипулировать.

— Публий Корнелий Сципион?

— Сципио, — поправил его д'Каамп. — Ганнибал, тогда говорили почти на классической латыни.

Из всех разнообразных разумных существ, работающих плечо к шупальцу в четырнадцати различных средах обитания, созданных на ТЕРРЕ, ни одно не было более причудливо устроено, чем симбионты, к которым принадлежали Уэбли и Ронел. Так и осталось неизвестным, на каком этапе эволюции их предки научились логически мыслить, но это случилось раньше еще более удивительного события, которое привело к появлению самого приспособленного к жизни существа в галактике.