— Наконец появилась возможность рекомендо вать тебя в спецагенты, — сказал Форчун.
— Я все еще не уверена, что смогу, — ответила Луиза.
— А я уверен. И Пол со мной согласится. Он хочет поговорить с тобой.
— Когда? — Она нервно крутила локон золоти стых волос.
— Я думаю, скоро. Он даст тебе знать.
— Ты все еще не сказал мне, куда ты направ ляешься, — напомнила она ему.
— Карфаген, 203 год до Рождества Христова. Вторая Пуническая война..
— В юность Римской империи?
— Римская империя появится примерно через двести лет. В 203 году Рим еще был республикой, сказал он. — Что особенно привлекает меня — это шанс встретиться с человеком, имя которого я по заимствовал — с Ганнибалом из Карфагена.
Луиза улыбнулась:
— С тем, кто перевел слонов через Альпы? Я никогда его не встречала, но мне все-таки больше нравится Ганнибал, который въехал на слоне в Мохенджо-Даро. Когда ты уезжаешь?
Лицо Форчуна посерьезнело.
— Через восемь дней, — грустно сказал он. — У нас осталось не так много времени.
— Но оно еще есть, — отозвалась Луиза. — Этого должно быть вполне достаточно для чего угодно.
— С ним все в порядке, — констатировал Уэбли.
День 95: Из всех гипнонаркотиков, солупсин самый опасный и самый коварный. Хорошая физическая форма, необходимая для твоей работы, помогла противостоять его влиянию. Это плюс изобретательность коллег в своевременной доставке противоядия. Еще бы пять минут…
Все шло хорошо до настоящего момента. Боль ужаснее, чем от самых садистских пыток Грегора Малика; нервы, обнаженные химической атакой, вместо надлежащего выздоровления стали хрупкими; перегруженные органы чувств восстали, заставив тебя слышать запахи, ощущать на вкус цвета и чувствовать разнообразные боли, против которых у тебя нет никаких механизмов защиты. Врачи ТЕРРЫ предупредили тебя, что никакие таблеткине помогут, и ты бьешься в агонии, пытаясь использовать блокирующие боль приемы, которым ты выучился, став секретным агентом, но даже Уэбли в данной ситуации оказывается бессилен помочь. Ты открываешь глаза и видишь то, что пахнет, как