– Он после ко мне приходил, требовал отдать, профинспекцией грозил. Только профинспекция его бы первого и отымела. Ну, а потом он себе вроде лицензию восстановил... я не знал даже, что он погиб. Я когда в компанию пришел, то его именем назвался, чтобы если вдруг по базам проверка будет... - голос становился все тише и смолк, наконец.
– Коль, - осторожно спросил Чавчаридзе. - Ты из делицензированных, что ли?
Ларионов кивнул, не поднимая головы.
– Три поколения без права лицензированной работы... сволочи!
– И что теперь? - безнадежно выдохнул Букин.
Медленно, почти физически ощутимо текли секунды. С главного экрана мёртво скалился маньячного вида Санта-Клаус. Эжен тупо глядел в винную этикетку, но размытые иероглифы буковок никак не хотели складываться в осмысленные слова.
Он не сразу понял, о чем кричит Барботько:
– Транспорт! Транспорт идёт!
* * *
– Станция, принимайте на борт! - донеслось из шлюза. Топот, шумная возня, нестройный гул, в котором нельзя было вычленить ни слова - всё это казалось принадлежностью совсем другого мира.
Мира без страха, быть может.
Наладчики ждали, не двигаясь с места.
– Мужики, привет! - закричал, колобком вкатываясь в диспетчерскую, Станюков. Увидел искореженный в штопор стул, поднял глаза на Букина с перевязанной рукой, на кошмарную побитую рожу Ларионова.
– Э... Мужики, вы тут чего?
Чавчаридзе подступил сбоку, навис над диспетчером.
– Значит так, - жестко сказал он. - Андроида мы не отдадим, понятно? Кто бы он ни был - он наш... человек.
И по тому, как чуть заметно выпрямились спины, развернулись плечи, стало ясно - именно этого они ждали два страшных последних часа.
Улыбка сползла с одутловатого лица диспетчера, глазки перепуганно метнулись по напряжённым физиономиям.
– Да ладно, мужики, вы чего, правда повелись? Ну надо же... Я ж пошутил, ну какие андроиды, их же не бывает вообще. Ну, это ж розыгрыш такой был, мужики. Ну новогодний же. Я ж не думал...