Ларионов громко хлебал воду из кружки. Правая щека у него дергалась в тике, под оба глаза разлились синяки.

Барботько вытянул длинные ноги поперек диспетчерской. Ватные колени мелко тряслись, казалось, он не смог бы подняться даже под угрозой смерти. Вялые губы неудержимо дрожали, Барботько никак не мог их поджать.

Впрочем, никто на него не смотрел. Хватало собственных переживаний.

– Ну что, андроиды недоделанные, - сипло сказал Букин, - будем дальше разбираться?

Бригадир поднял страдальческий взгляд:

– Букин, ты...

– Замяли, - резко оборвал тот. - Заживет. Думаешь, я не знаю, почему тебя с Марса поперли?

Чавчаридзе дернулся.

– И лицензию у тебя поэтому же отобрали. С каким-нибудь диагнозом вроде "заниженный самоконтроль в экстремальной обстановке".

Он вздохнул и продолжил мягче:

– Ребята с "Голгофы" говорят, если бы ты им тогда рубку не разворотил, хрен бы они капремонта от компании дождались.

Ларионов открыл было рот, но передумал.

– Главное, так и не понятно ничего, - растерянно произнёс Барботько.

Бригадир поднял голову и вперился в лицо новичку мутным взглядом.

– Ну, вот если бы все на одного набросились, то этот один и был бы андроид, - торопливо пояснил Сашка. - Ну, андроид же не может причинять вред человеку, он бы за человека заступился...

– Так решили ведь, что может... причинять.

– Блин... - тоскливо сказал Эжен. - Блин, как все хреново.

– Я у него лицензию выиграл, - тихо произнес Ларионов, который оказался не Ларионовым. - Мы в покер играли, в Туннеле, это когда в Сибири алмазный бунт поднялся, в девяносто девятом... мы там в заграждении… Оба пьяные были вдрызг, но мне попёрло, а он всё отыграться хотел. Он думал, всё вроде в шутку, а я так лицензию и не отдал. Ну, а зарегистрироваться тоже не мог, конечно.

Он опустил голову на руки и глухо бессвязно продолжил: