– Ты украл наши деньги, – сказал Лигхт.

– Ну вот, опять!

– Мои деньги. Его деньги… – Наставник показал на своего ученика, который, не теряя времени даром и не дожидаясь напоминаний, чистил лошадей. – Деньги Прирожденных… Но мало того, что ты нас обворовал, так вдобавок ты хотел нас обмануть. Оставить в дураках. Ты насмехался над нами, – Лигхт говорил ровно, обращаясь скорее к себе, нежели к пленнику. Обрисовывая сложившуюся ситуацию, оценивая…

– Я спас вам жизни, – напомнил Паурм.

– Да. Возможно. Но преступление все равно совершено. И ты должен быть наказан.

– Я думал, что искупил свою вину.

– Искупление? – усмехнулся Лигхт. – Что это такое? Ты вор и вором останешься… – Он не понимал, зачем ведет этот бесполезный разговор, зачем спорит с пленником, с собой. Что мешает ему прямо сейчас выхватить меч, взмахнуть коротко… И выбросить мертвое тело в беснующуюся непогоду…

– Учитель, – позвал Дирт.

– Что?

– Может разжечь огонь? Все чуть потеплей станет. И поедим горячее.

– Давай, – рассеянно разрешил Наставник.

Что-то мешало взяться за меч и наказать преступника…

И вдруг его осенило – он увидел в этом грязном страннике личность. Привык к нему, притерпелся… Стал воспринимать его как… как равного, что-ли… Не совсем, конечно, но все же… в чем-то…

Лигхт разозлился на себя, на свои нелепые мысли. И еще больше он разозлился на человека, что связанный сидел возле стены, на этого насмехающегося вора, на это ничтожество… Лигхт стиснул зубы, выдернул меч из ножен.

– Эй! – Паурм вздрогнул. – Какая муха тебя укусила?

– Молчи!

– А наш договор? Вы обещали меня выслушать!

Лигхт поднял меч.

– Эй! Три дня торчать здесь! Вы же с ума сойдете от скуки! А я бы мог развлечь вас своим рассказом! Уж поверьте, рассказывать я умею!..

Лигхт сделал шаг.

– Господин, не убивайте меня! Вы же обещали! Выслушайте! Прошу вас!