Лигхт занес меч над головой.

– Нет, господин! Пожалуйста! Прошу! Отсрочку! Маленькую отсрочку!..

– Учитель! – позвал Дирт.

– Что!? – Лигхт резко обернулся к ученику.

– Я не против выслушать его. В конце-концов, если его история будет навевать скуку… – он показал на рукоять своего меча, криво усмехнулся. – Мы найдем, чем себя позабавить.

– Никакой скуки! – пообщал Паурм. Крупные капли пота выступили на его челе, в глазах метался ужас загнанного в угол зверя. – Обещаю!

– Почему мы должны слушать тебя? – спросил Лигхт, опустив клинок.

– Три дня! Всего три дня! Моей жизни!

– Если ты что-то задумал…

– Нет-нет! Это всего лишь рассказ! Просто звуки, слова, фразы!..

– Ты вор! И ты умрешь!.. – Лигхт секунду подумал. Убрал меч. Сказал: – Но не сейчас.

Паурм обмяк, словно разом обессилел, прикрыл глаза и тихо выдохнул:

– Спасибо, господин… спасибо…

Град колотил по крыше, выплясывал задорную гулкую чечетку. Стылые сквозняки гуляли по тесной комнатушке, стонали в щелях. Фыркали лошади в дальнем углу, лениво обмахивали бока хвостами, переступали копытами. Сухо потрескивал очаг, выплевывая на мокрый деревянный пол горячие искры.

Лигхт и Дирт сидели возле огня, неторопливо ужинали. Связанный Паурм привалился к стене возле запертой двери и голодными глазами следил, как Прирожденные опустошают миски. Он замерз, он был голоден, тело его затекло… Но он был жив…

Паурм размышлял. Он взвешивал свои шансы.

Три легенды. Три истории.

Всего лишь слова. Фразы.

Сможет ли он заинтересовать Прирожденных? Сумеет ли их убедить?

Он хотел жить.

Паурм чувствовал, что старший способен поддаться… А вот младший… он слишком молчалив. И есть в нем что-то жуткое, дикое. Эта жажда крови, желание причинить боль другому… Паурм вспомнил нож возле своих глаз и содрогнулся. Младший опасен! Но он Послушник, ученик. Он во всем подчиняется старшему, Наставнику. А значит…