Целую минуту Лигхт молчал. Его ноздри бешено раздувались, к лицу прилила кровь. В конце-концов он успокоился. Процедил сквозь зубы:

– Ладно. Ты хочешь есть? Мы тоже не против подкрепиться. Да, Дирт?

– Как скажешь, Наставник, – отозвался ученик из-за спины.

– Развязывай мешок. Будем обедать, – приказал Лигхт. – Овес у нас еще остался? Дай немного лошадям. И сними с них всех пиявок.

– Как же мне надоело быть Послушником, – пробормотал Дирт, расстегивая широкий ремень и освобождаясь от неудобного тяжелого меча. Он прислонил оружие к коряге, торчащей из настила, помог лошадям взойти на гать и, брезгливо морщась, стал сдирать с них разбухших блестящих пиявок.

– Когда же все это кончится? – сказал он в пустоту, привязывая к мордам лошадей холщовые торбы с остатками овса.

Лигхт и Паурм сидели неподалеку и ждали, когда Послушник достанет еду.

Через полтора часа, перекусив и немного отдохнув, они отправились дальше.

Паурм опять ушел далеко вперед. Прирожденные, как ни старались, не могли его нагнать, а приказать проводнику идти помедленнее им не давала гордость.

– Не понимаю, – сказал Лигхт, – как он может идти так быстро.

– Ну, во-первых, он налегке, – утирая пот со лба, проговорил Дирт. – Ни меча, ни доспехов… А потом, он же странник. Он всю жизнь проходил пешком. Привык.

– Может быть… – неохотно признал Лигхт правоту ученика. – И все равно, мы не должны отставать.

– Стараюсь, Наставник.

– Видишь его?

– Нет.

– Проклятье! Как бы он не бросил нас здесь!

– Да и пусть. Дорога-то одна. Выйдем и без него.

– Кто знает, куда он нас завел… Будет лучше, если мы его нагоним. И будем держаться рядом. Хотя бы на расстоянии арбалетного выстрела… Видишь его?

– Нет.

– Я тоже, – Лигхт выругался. – Давай быстрей!