Сашка со свистом втянул опоздавшую в рот макаронину, вытер губы тыльной стороной ладони - торопился высказаться:

- Страх тоже - соус жизни.

Лисовский положил ложку в миску, поиграл лежащим рядом портсигаром потянуло закурить:

- Риск - это и есть приглашение к страху.

Задумались. Но Саня вновь склонился над своими макаронами, и тишину пресек скрежет его ложки. Лис почему-то вспомнил, что по ложке у Сани нарезано: "Ищи мясо, сука". Все опять задвигались. Петя закрыл книгу и поставил ее на убогую полку.

Татьяна недолго повозила в своей плошке и отставила ее - без еды нанюхалась. Примостилась у печи, приоткрыла дверцу и уставилась на рваное плескание огня. Потом кивнула - как сама себе:

- А ведь правда - рискуя, мы добровольно соглашаемся на страх. На страх игры, ожиданья там всякого, на боязнь того, что будет, если проиграешь.

Саша хотел выдать старую шутку про риск и шампанское, но промолчал. Увидев, что уже поевший Лис перегнулся через стол за книгой, недовольно что-то буркнул...

После этого обеда на работу хотелось еще меньше, чем обычно. Лениво судачили о каких-то пустяках, долго дымили очередной "последней", одевались не спеша.

...Чудесная пора осеннего прощанья с базой. Рабочих отпустили, начальник их покинул. Остались три геолога и баламут-вездеходчик Александр. Им всего-то укрепить палатки, чтоб зимой не раздавило снегом, да заготовить дрова. Петя с Лисом рубят жерди за ручьем, валят и сучкуют мощные замерзшие стволы облетевших голых листвянок.

Продукты уже подняли на лабаз, и Таня каждый день ворчит, что из-за всякой банки ей надо становиться верхолазом. Подруги отговаривали: "Полетели с нами. Ну что тебе тут делать? Придется мужикам без конца готовить". Но отрезала - "А я соскучилась по кухне". Так и потянулось - ребята готовят базу к зиме, Саня напоследок шаманит вездеход, а она с неожиданным увлеченье куховарит - забаловала пирожками, тортами, печеньем.