Медное яйцо исчезло. Ваннинг пошарил внутри, но без толку.

Значение этого дошло до него не сразу. Он повернул шкаф к окну и снова заглянул туда - с тем же результатом.

Шкаф был пуст.

Двадцать пять тысяч кредитов в облигациях пропали.

Ваннинга прошиб холодный пот. Схватив металлический шкаф, он встряхнул его, но это не помогло. Потом перенес в другой угол комнаты, а сам вернулся на прежнее место и принялся внимательно осматривать пол.

- Проклятье!

Неужели Хэттон?

Нет, невозможно. Ваннинг не спускал со шкафа глаз, пока здесь была полиция. Один из полицейских открыл шкаф, заглянул внутрь и снова закрыл. После этого шкаф все время оставался закрытым.

Но облигации исчезли.

Так же, как и странное существо, которое Ваннинг раздавил. Все это вместе означало, что... Вот именно: что?

Он метнулся к видеофону и вызвал Гэллегера.

- Что случилось, а? Чего тебе? - На экране появилось худое лицо изобретателя, еще более осунувшееся от пьянства. - У меня похмелье, а тиамин кончился. А как твои дела?

- Послушай, - сказал Ваннинг, - я положил кое-что в твой чертов шкаф и потерял.

- Шкаф? Забавно...

- Да нет, то, что в него положил... чемодан.

Гэллегер покачал головой.

- Никогда заранее не знаешь... Помню, однажды я сделал...

- К черту воспоминания! Мне нужен мой чемодан!

- Фамильные драгоценности? - спросил Гэллегер.

- Нет. Там были деньги.

- С твоей стороны это было неразумно. Ты знаешь, что с сорок девятого года не разорился ни один банк? Вот уж не думал, Ваннинг, что ты так скуп. Хотел иметь деньги при себе, чтобы перебирать их своими загребущими лапами, да?

- Ты снова пьян!

- Нет, только стараюсь напиться, - уточнил Гэллегер. - Со временем у меня выработался иммунитет к алкоголю, и чтобы напиться, мне нужно ужасно много времени. Из-за твоего звонка я отстал на две с половиной порции. Нужно приделать к органу удлинитель, чтобы разговаривать и пить одновременно.