Шевеленье прекратилось. Ваннинг выпустил мертвое существо и торопливо вынул руку из шкафа.

Дверь тряслась от ударов.

- Минуточку! - крикнул он, закрывая шкаф.

- Ломайте! - распорядился кто-то за дверью.

Однако нужды в этом не было. Ваннинг скроил болезненную улыбку и открыл дверь. Вошел Хэттон в сопровождении тучного полицейского.

- Мы взяли Макилсона, - сообщит он.

- Да? А на каком основании?

Вместо ответа Хэттон сделал знак рукой, и полицейские начали обыскивать комнату. Ваннинг пожал плечами.

- Думаю, вы слишком торопитесь, - сказал он. - Посягательство на неприкосновенность частной собственности...

- У нас есть ордер!

- И в чем меня обвиняют?

- Разумеется, речь идет об облигациях, - голос Хэттона звучал устало. - Не знаю, где вы спрятали чемодан, но рано или поздно мы его найдем.

- Какой чемодан? - продолжал допытываться Ваннинг.

- Тот, с которым Макилсон вошел сюда. И без которого он вышел.

- Игра закончена, - печально сказал Ваннинг. - Я сдаюсь.

- Что?

- А если я скажу, что сделал с чемоданом, вы замолвите за меня словечко?

- Ну... пожалуй... А где он?

- Я его съел, - ответил Ваннинг, укладываясь на диван и явно собираясь вздремнуть.

Хэттон послал ему взгляд, полный ненависти.

Полицейские прошли мимо шкафа, мельком заглянув внутрь. Рентгеновские лучи не обнаружили ничего ни в стенах, ни в полу, ни в потолке, ни в мебели. Остальные помещения офиса тоже обыскали, но безрезультатно.

Наконец Хэттон сдался.

- Утром я подам жалобу, - пообещал ему Ваннинг. - А в отношении Макилсона воспользуюсь принципом Habeas corpus[3].

- Иди ты к черту! - буркнул Хэттон.

- До свидания.

Ваннинг подождал, пока непрошенные гости уберутся, потом, тихонько посмеиваясь, подошел к шкафу и открыл его.