Разумный — безумный.

Мудрость жрецов — страсть Эхнатона.

Ба-Кхенну-ф рывком сел — лодка качнулась. И зачем ему друзья? Вот лодочник, что стоит с ним сойтись ближе? И что даст такая дружба?

А Эхнатон-отступник разве мог быть его другом? Или брат Аб, где ты там, разве можешь ты быть другом, став совершенной кху?

— Выбирай безумие!

Ба вскочил — лодка накренилась, лодочник испуганно вскрикнул.

— Эй, ты! Это ты сказал?

Но изумление лодочника отвечало: нет, это сказал не он.

Когда лодочник отвернулся и разочарованный крокодил скрылся не то под водой, не то в зарослях тростника, Ба приподнял покрывало. Почерневшая, перевязанная полосками мумия молчала.

И Ба-Кхенну-ф мысленно, от всего сердца поблагодарил брата, который остался другом. Судьба Хуфу была решена.

Земля под ногами чати заходила ходуном. Земля под ногами чати превратилась в непослушного зверя, в утлое суденышко в час бури. Земля покоилась на трех хищниках, каждый из которых смотрел на чати с нехорошей надеждой и шевелил челюстью.

А великий Рамзес безмолствовал.

— Никто не знает, что это за мумия.

Рамзес наклонил голову.

— Но я поручил жрецам проверить саркофаг Хуфу. Хотя никто не посещал пирамиду… давно.

Губы Рамзеса чуть искривились, он стал совсем похож на свой монумент из Рамессеума, на западном берегу напротив храмов Ипет-Рес и Ипет-Су.

— Я разослал преследователей, и мне возвращают всех, кто поспешно удалился из города.