- Я люблю вас! - прошептал Питер этой живой давно умершей мадемуазель де Токелен.

Она вздохнула и оказалась в его объятиях.

- О, я знаю! - воскликнула она. - Дорогой, я знаю это - но я так боялась, что ты уйдешь, не сказав мне этого.

Она подняла свои сладкие губы, прижала их к его губам; откинулась назад.

- Я полюбила тебя с того момента, как увидела здесь, - сказала она, и буду ждать тебя здесь, когда ты вернешься. А теперь ты должен идти, мой дорогой и любимый; но подожди...

Он почувствовал, как ее рука пробралась в карман его рубашки, что-то прижала к сердцу.

- Послания, - сказала она. - Возьми их. И помни: я жду. Я клянусь. Я, Люси де Токелен..

В голове у него зашумело. Он открыл глаза. Он снова в траншее, а в ушах еще звучит имя мадемуазель, а на сердце он чувствует пожатие ее руки. Голова его повернута к трем людям, смотрящим на него.

У одного из них в руке часы; это хирург. Зачем он смотрит на часы? Неужели он так долго отсутствовал?

Ну, это неважно, ведь он принес такое известие! Усталость его исчезла; он чувствовал себя преображенным, торжествующим; душа его пела гимны. Забыв о дисциплине, он устремился к троим.

- Смерти нет! - воскликнул он. - Мы должны сообщить об этом по линии - немедленно! Немедленно, понимаете? Скажите всем: у меня есть доказательство...

Он запнулся и подавился словами. Трое переглянулись. Майор поднял электрический фонарик, посветил Питеру в лицо, смотрел он странно, потом быстро подошел и встал между юношей и его оружием.

- Придите в себя, мой мальчик, и расскажите нам все об этом, - сказал он.

Они совершенно не заинтересовались. Ну, ничего, сейчас он им расскажет!

И Питер рассказал им, опустив только то, что произошло между ним и мадемуазель: ведь это в конце концов их личное дело. Они серьезно и молча слушали его. Но тревога в глазах майора усиливалась.