Сможет ли он удержать свои руки вдалеке от горла хирурга, пока тот не кончит? Люси, Люси, фантастическая ложь...

- Спокойно, mon vieux [старина (фр.)], - прошептал майор. Да, он должен ударить быстро, офицер слишком близко. Но майор должен смотреть в щель за него. Когда Питер прыгнет, майор будет смотреть туда.

- И вот, - хирург говорил в лучшей академической манере, - и вот я взял веточку искусственных цветов, которую нашел между страниц старого молитвенника, подобранного в развалинах того шато. На листочке бумаги написал по-французски - я ведь думал тогда, что вы французский солдат. Написал строку из баллады об Окассене и Николетт:

И вот она ждет, когда кончатся дни...

- На страницах молитвенника было написано имя, несомненно, его давно покойной владелицы - Люси де Токелен...

Люси! Гнев и ненависть забыты из-за страстной тоски, тоска вернулась сильнее, чем раньше.

- Я провел веточкой цветов перед вашими невидящими глазами; я хочу сказать, что их не видело ваше сознание; я был уверен, что подсознание их не пропустит. Показал вам написанную строчку - и ваше подсознание и это уловило: и верность в любви, и разъединение, и ожидание. Я обернул бумагой стебель цветов, сунул его вам в карман и прямо вам в ухо произнес имя Люси де Токелен.

- Проблема заключалась в том, что сделает ваше второе я с этими четырьмя вещами: цветком, содержанием строки, прикосновением и именем захватывающая проблема!

- И не успел я отнять руку, не успели сомкнуться мои губы после того, что я прошептал, - вы повернулись с криком, что смерти не существует, и вдохновенно выложили вашу замечательную историю... все, все создано воображением из...

Но больше он не выдержал. Ослепляющий гнев сжег все сдерживающие начала и убийственно и молча швырнул его к горлу хирурга. Перед глазами его мелькали вспышки - красные, колеблющиеся языки пламени. Он сам умрет, но убьет этого хладнокровного дьявола, который может извлечь человека из ада, раскрыть перед ним небо, а потом швырнуть обратно в ад, ставший во сто раз более жестоким, и никакой надежды во всей вечности.