Почему они не могут висеть неподвижно? Какое право имеют люди, чья кровь вытекла и стала черным пятном под ними, плясать и совершать пируэты под вспышки разрывов? Черт их возьми - хоть бы какой разрыв сбросил их и похоронил!

Выше по склону в миле находился старый замок - шато, вернее, то, что от него осталось. Под ним глубокие подвалы, куда можно забраться и уснуть. Он знал это, потому что столетия назад, когда впервые прибыл на этот участок фронта, он переночевал там.

Каким раем было бы вползти в эти подвалы, прочь от безжалостного дождя; снова спать с крышей над головой.

- Я буду спать, и спать, и спать - и спать, и спать, и спать, говорил он себе; потом напрягся, так как от повторения слова его начала окружать сонная тьма.

Осветительные снаряды вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли; послышался треск пулемета. Ему сначала показалось, что это стучат его зубы, пока остатки сознания не подсказали ответ: какой-то нервничающий немец изрешетил вечно движущихся мертвецов.

Послышались чавкающие звуки шагов по вязкой грязи. Нет необходимости оборачиваться: это свои, иначе они не прошли бы часовых на повороте. Тем не менее невольно его глаза повернулись на звук, и он увидел трех человек, рассматривающих его.

Над головой плыло не менее полудюжины огней, и в их свете он узнал подошедших.

Один из них - знаменитый хирург, который приехал из базового госпиталя в Бетюне, чтобы посмотреть, как заживают раны после его операции; остальные двое - майор и капитан; все, несомненно, направляются к подвалам. Что ж, кому-то должно везти. И он снова посмотрел в щель.

- Что не так? - Это майор обратился к гостю.

- Что не так... что не так... что не так? - Слова повторялись быстро, настойчиво в его сознании, снова и снова, пытаясь разбудить его.

Действительно, что не так? Все в порядке! Разве он, Лавеллер, не на посту? Измученный мозг гневно бился. Все в порядке, почему они не уходят и не оставят его в покое?