Лейя отрицательно качнула головой.

— Нет, для него это носит название домашнего ареста. Как ты понимаешь, Фей'лиа на большем не настаивал, он в этом вопросе проявил удивительный гуманизм и, как выразился сам Акбар, не стал до конца сливать воду из аквариума.

— Или расценил, что вода уже и так достаточно мутная, — грустно поддержал Хэн. — У него есть на Акбара что-нибудь, кроме этой банковской лажи?

Лейя вымученно улыбнулась.

— Только то, что мы чуть не потерпели поражение у Слуис Ван. И то, что именно Акбар в этом виноват.

— В поражении или в том, что мы его не потерпели, — уточнил Хэн, пытаясь хоть немного подбодрить жену и одновременно припоминая старые положения Альянса о содержании под стражей. Если память не подводила его, офицер, находящийся под домашним арестом, имеет право принимать посетителей, причем желающим посетить арестованного придется пройти лишь через минимум шестеренок бюрократической машины.

Хотя он запросто мог ошибаться на этот счет. Ему пришлось познакомиться со всеми этими правилами, когда он (видимо, с большого перепоя) позволил прилепить себе офицерские нашивки после битвы у Йавина. Но, ситх побери, если правила и положения всерьез его интересовали…

— И многих в Совете Фей'лиа удалось привлечь на свою сторону? — спросил он.

— Если говорить о тех, кто жестко разделяет его позицию, — таких всего двое, — ответила Лейя. — Если же тебя интересует, сколько советников склоняются на его сторону… ну, скоро сам увидишь.

Хэн споткнулся. Увлекшись невеселой беседой, он не обращал внимания, куда ведет их Лейя. И только теперь внезапно осознал, что идут-то они по парадному проходу, связывающему зал Совета с залом Слушаний.

— Погоди, — запоздало запротестовал он, — что, прямо сейчас?! А может, не надо…

— Извини, Хэн, — вздохнула Лейя. — Мон Мотма настаивала. Ты первый живой свидетель нападения на Слуис Ван, и у них к тебе накопился миллион вопросов.