- Ваше Величество, я искренне сочувствую вашему горю, - покосившись на открытую бутылку коньяка, начал начальник разведки. - Быть может, стоит отложить разговор на более подходящее время? - осторожно прибавил он, видя мое подавленное состояние и полупустой стакан.

   - Я не пил, - резко ответил я, стряхивая с себя оцепенение, и посмотрел Игнатьеву прямо в глаза. - Рассказывайте, Николай Павлович, - подался вперед я, положив руки на стол, и требовательно прибавил, - что удалось выяснить?

   - Покушение было организовано и спланировано князем Павлом Павловичем Гагариным, - с готовностью начал доклад Игнатьев. Как-то само собой сложилось, что во время таких разговоров наедине, мой ближний круг незаметно перешел на стиль общения больше присущий веку двадцать первому, чем девятнадцатому. Предоставляемые им научные статьи, да и сама моя манера общения, не могли не оставить на них своего отпечатка. Более того, в своем подражании высокому начальству, многие чиновники, стали копировать привычную мне манеру общения, время от времени, козыряя друг перед другом позаимствованными у меня словечками и оборотами.

   - Детище Блудова, то самое, с которым так любил забавляться старый хрыч, - с горечью в голосе продолжил Игнатьев. - Ружье, которым старик хотел всего лишь припугнуть и отвадить вас от некоторых проектов, все же выстрелило, - вскользь коснулся моего промаха, а заодно немного оправдался Игнатьев. Он действительно предупреждал меня о возможных последствиях, но я не сильно к нему прислушивался. Хотел собрать недовольных в одном месте. держать их под колпаком. Думал, что знаю, чего от них можно было ожидать...

   Как вы помните, после смерти Михаила Николаевича в прошлом году, его место занял гораздо менее дальновидный и, вместе с тем, более решительный князь Гагарин.