– Уотсон, Уотсон. В доброй старой Англии всеобщая стачка, первая, может быть, со времен Уильяма Нормандского. Ах да, чуть не забыл, тогда не было профсоюзов. Однако, мы сдвинемся с места. На автомобиле шведской фирмы «Вольво». Четыре цилиндра, двадцать четыре лошадиные силы, то есть примерно шесть носорожьих, скорость огибания пространства-времени до 60 миль в час.

Холмс и Уотсон вышли на Бейкер-стрит, где мрачный забастовщик в кепке спросил их:

– Почему я работаю, но ничего не имею?

– Потому что вы, наверное, работаете над собой, – отразил Холмс.

– Труд должен быть первейшей потребностью, – кинул прохожий.

– Советую это проверить на себе.

Тогда угрюмый тип прошелся по начищенным штиблетам джентльменов.

– Если вы меня не извините за это, я погуляю по вашим котелкам, – предупредил он. Уотсон хотел вытащить перчатку и отхлестать обидчика по щекам, но Холмс остановил: «Это бедное дитя не ведает, что творит, простим его.» После чего изящным приемом джиу-джитсу отправил «бедное дитя» головой в урну. «Прощение не исключает воспитания».

Через полтора часа два джентльмена, покинув кабину модели «Якоб» вступили на территорию дважды краснознаменной пивной «Струя вождя».

– Где мы можем найти мистера Ривса, любезный? – спросил Уотсон у красноносого человека за стойкой.

– На бороде, – неучтиво ответил русской прибауткой трактирщик. – Ну а вам-то какое дело?

Красноносый сплюнул, глянув на джентльменистую наружность спросившего, и отвернулся.

– Послушайте, синьор помидор, не соблаговолите ли… – иронически выступил Уотсон, но трактирщик, не оборачиваясь, отрезал.

– Товарищ помидор. Он тоже красный. А теперь советую оказаться по ту сторону двери.

– Но может хоть кружечку пивка принесете?

– Тебе надо, ты и неси, – не оставил никаких надежд мужчина.

– Почему такой пролетарский голос и манеры ирландского каторжника? – встрял Холмс. – Вы же частный собственник и вам есть что терять.