– Откуда, товарищи? – постарался не обнаружить своего удивления агент ГПУ.

– Мы революционные мусорщики из Уайтчэпела.

– Разве к вам не приезжал уполномоченный? Разве вы забыли, что первый признак революции – это дисциплина передового пролетарского отряда.

– Уполномоченный не приезжал. А мусора у нас выше головы. Мы его даже подвозили со свалки для укрепления наших позиций. Только что нам теперь с получившейся вонью делать?

– Эта вонь деморализует эксплуататоров, – уверенно сказал товарищ Пантелей.

– А нас?

– А нас нет. Не может быть у нас такого ханжеского чистоплюйства, как у имущего класса.

– Убедительно звучит. – Холмс снял носок, также входивший в комплект новой одежды, и поднес к носу «товарища». Тот отшатнулся, чтобы побороть запах, а сынок великого сыщика заговорщицким тоном произнес. – Вы, случаем, не продаете складную баррикаду?

– Ваши документы, – всполошился товарищ Пантелей, почуяв классовым чутьем неладное.

Не получив ответа на свое требование, закулисный деятель позвал подручных, однако никто не явился на зов.

– Товарищ Пантелей, ждем ваших показаний о том, кто и где вводит психотропные химикаты в лондонский водопровод?

Собеседника из «товарища» не получилось. Он рванулся в сторону сцены, но предусмотрительный Уотсон сделал ему подножку. Рухнувший агент потянул из сапога револьвер, но Холмс выбил «товарищ маузер» окинавским ударом мае-гери. Агент Пантелей заорал, но бурные продолжительные аплодисменты в зале разметали пронзительные звуки его голоса. Возбудитель Ривс на сцене как раз сказал про справедливый рабочий кулак, обрушивающийся на жирный буржуазный загривок.

Наконец агент унялся и заявил вполне спокойно.

– Наклонитесь, я все скажу.

– Очень интересно послушать.

Но когда Холмс склонил голову, товарищ Пантелей сунул нож в беззащитный живот джентльмена. Еще немного бы и каюк… однако Уотсон успел использовать зулусский ассегай для нейтрализации агента. Тот дернулся и затих.