– Настала очередь спросить: что вы наделали, Уотсон? – возмутился Холмс. – Если он сейчас уйдет в мир иной – я представляю, какой металлургический рай у большевиков – нам вовек не найти концов этого преступления.

– Не думайте, Холмс, что вы смогли бы продолжить расследование с дыркой в животе. Нам лучше поскорее осмотреть агента и расстаться с местом происшествия.

– Не могу с вами не согласиться.

Джентльмены срочно вывернули карманы и пазухи одежды у лежачего деятеля международного рабочего движения.

– Тут какие-то ампулы, Холмс.

– Дайте-ка сюда. Анализ, увы, провести мы не сможем. А вот вколоть больному одну из них мы вполне в состоянии. Шприц у меня всегда с собой, также как и запасные трусы. – Холмс поспешил с инъекцией.

Вначале ничего существенного не произошло. Затем тоже, за исключением того, что…

– Вы видите, Холмс, какой-то свет над его головой. Не нимб. Там словно открылся люк и появилась смутная фигура, до пояса, с усатым лицом и трубкой в руке.

– Видел и вижу. Если я не ошибаюсь, объемное изображение похоже на одного нынешнего вождя. Все-таки, Уотсон, поглядывайте иногда на черный ход. Кстати, вы верите в разную чертовщину?

– Я приверженец англиканской церкви. Там это не принято. Но посмотрите, тень вождя будто втекает в тело агента.

– Наглядное пособие по вселению сильного в слабого.

Ни с того ни с сего смертельно раненый стал беззвучно подниматься и вскоре уже стоял на ногах.

– Гдэ я? – спросил он на английском, но с сильным кавказским акцентом, как догадался Холмс.

– На съезде, товарищ Сталин. Вы собирались сказать нам, где применять средство, а потом идти и выступать. Народ ждет.

– Водонапорная станция на… кхе-кхе. – Полутруп, будто почуяв подвох, смолк и сделал несколько шагов, потом заговорил о чем-то своем. – Ва-пэрвих, я скажу им, что рэшающий пэревес сил уже на нашей старане, ва-втарих… – тут сияние над его головой сменилось тьмой и тело, рухнув, стало совершенно бездыханным и неподвижным.