- А что тут думать, - оборвал сын. - Все ломать надо, а не думать. Ты вон сколько думаешь - и до чего додумался? А я знаю: без резни не обойтись.

- Ну вот, зарезал бы ты меня, - опять вмешалась женщина. - Его бы зарезал, - она кивнула на У. ("Пьянеет быстро", - подумал У с неудовольствием). - Ну, и что бы изменилось?

Тут У и Я вместе засмеялись.

- Его зарежешь, наверное, - пояснил сквозь смех сын. - А что, попробуем?

- Попробуем, - согласился У и встал.

Сын быстро схватил, как смахнул со стола, нож и ударил отца в живот. "А!" - вскрикнула женщина. У скользящим танцевальным движением ушел влево и, поддев левой рукой кулак с ножом, поднял его вверх. Перехватил правой за рукав, наладил сына в угол, через бедро. "Ох и шустрый растет мальчик, - восхитился про себя. - Ох и шустрый!".

Сын поднялся, широко улыбнулся, перебросил нож в левую руку и снова двинулся на У. Тот ждал его, но женщина закричала, бросилась между ними, заслонив отшельника спиной.

- Ты что кричишь? - удивился Я. - Его же невозможно убить. Он тебе что, не объяснил? Шутим мы, балуемся.

Женщина подышала, поискала слова. Нашла.

- Балуйтесь, пожалуйста, без меня, - сказала и пошла вон. Показала: Мне ваши шутки вон где!

У повернулся, попытался задержать ее, но тут сын ударил его ножом в спину, и У упал.

Бред

Снится: стою у раздачи, и повар плюхает в протягиваемые котелки густое и пряное варево жизни. По диетам - тому из этого котла, этому из того. А я прошу добавки, но он сверяется со списком, что в памяти у него, и качает отрицательно головой. "Проходи, - говорит, - тебе не положено". Может быть, я и выпросил бы еще немножко, но оттолкнула меня очередь. Всем ведь надо, все голодные. И отошел я, сжимая котелок в руках и осторожно ступая по жирному, заляпанному кухонному полу, чтоб не расплескать. Половник - за все про все. Но котелок-то, пожалуй, два половника вместит и еще место останется! Зачем же такие котелки делают? - спросил я, помню, того, который оказался рядом.