Вырвавшись на волю, ветер сразу наполнил парус. Лодка по широкой дуге начала разворачиваться на восток. Матросы на "Грёмскеттере" невольно бросили взгляд на собственные паруса, но те по-прежнему безвольно висели на реях. Лодка Крайса между тем на глазах набирала ход, и старый рыбак уже успел снова заткнуть пробкой горло бутыли.

- Этиоль, сделай что-нибудь! - воскликнул Симна. Тут Станаджер наконец заметила, что он обнимает ее за талию, и резко отступила в сторону. На ее лице ясно отразился гнев... и какое-то иное чувство.

- Если он унесет все ветры, нам придется торчать здесь еще несколько недель.

- Я понимаю. - Эхомба не отрывал взгляда от рыбака и бутыли у него в руках. Тяжелогруженая лодка двигалась медленно. - Мне нужен камень.

- Камень? - переспросила Станаджер.

Что касается Симны, то он ничуть не удивился. Если бы Эхомба сказал, что ему нужна пурпурная свинья, он сделал бы все, чтобы ее найти.

Впрочем, возможно, отыскать свинью на борту корабля было бы проще. На суше камней было навалом - но, как назло, они понадобились Эхомбе только сейчас!

- Балласт! - крикнул северянин. - В трюме ведь должен быть балласт?!

Но Станаджер разочаровала его:

- Трюмы загружены слитками железа и меди. Это ходовой товар у жителей противоположного берега Семордрии. Откуда камни на "Грёмскеттере"?

- Но хотя бы один камешек должен найтись? На камбузе, например?

Станаджер отрицательно покачала головой:

- Печь сложена из кирпича.

- Да любой же сгодится! Может, у кого-то в сундучке завалялся? Память о доме, амулет, все равно какой, лишь бы камень. Если Эхомба говорит, что ему нужен камень, значит, ему нужен...

Он посмотрел на Эхомбу и запнулся.

Пока Симна разглагольствовал, Этиоль достал из кармана килта мешочек с галькой - память о родной деревне. Симна во все глаза смотрел, как пастух выбирает самый большой окатыш - чистейшей воды алмаз нежнейшего голубоватого цвета; остальные он ссыпал обратно в мешочек. В следующий миг он бросился к Эхомбе.