- Обвиняемый, я лишу вас слова. Хамство какое! Заверяю высокий суд, что обвиняемый позволяет себе грязные инсинуации.

- Но я ничего не сказал...

- Замолчите, обвиняемый... Да, я действительно вынужден был заменить себе поджелудочную железу. Но она от трупа. У меня есть справка со всеми печатями. И соответствующее разрешение было.

- Правильно, господин судья. Но этим трупом стал мой коллега, которого вы по соответствующей статье закона отправили в лучший мир, хотя он этого и не заслуживал.

- Тихо! Тихо, повторяю! Я прикажу очистить зал. А вас, обвиняемый, я лишаю слова.

- Но, господин судья, допрос не окончен, у меня есть еще вопросы к обвиняемому.

- Виноват, господин прокурор. Вы можете спрашивать. Обвиняемый Джон Смокри, извольте отвечать на вопросы господина прокурора. Только на вопросы. И ни полслова больше. Вы поняли?

- Понял, господин судья. Ни полслова...

- Обвиняемый, следствием установлено, и вы это признали, что вами четыре года назад совершено убийство с целью грабежа. Убитый - некий Петрос Буарос - был гимнастом в цирке. Вы убили Петроса Буароса, чтобы завладеть его сердцем, легкими, почками, мочевым пузырем и так далее... Вот здесь у меня список - всего тридцать четыре наименования. Вы подтверждаете?

- Подтверждаю, господин прокурор.

- Превосходно. Родственники пострадавшего предъявили гражданский иск. Они требуют возвращения награбленного вами или возмещения стоимости по рыночным ценам. Это помимо ответственности за убийство.

- По рыночным я не согласен. Я буду разорен. Если они согласятся на компенсацию по твердым государственным ценам...

- Обвиняемый, здесь суд, а не биржа. Здесь не торгуются. Кроме того, компенсация не самое главное. Что вы сделали с имуществом, перечисленным в списке?

- Если мне память не изменяет, я использовал тридцать два наименования. Две детали оказались невысокого качества. Я их подарил хирургу, который делал операцию. Думаю, он их потом тоже пустил в дело.