— И баксы тоже, что ли, взять?.. — продолжал рассуждать браток за спиной у Тимофея.

— Тихо! — рыкнул Тимофей, развернувшись лицом ко всем, кто стоял сзади него и в данный момент активно дискутировал на тему баксов и жилплощади на новой планете, которую вроде как обещают. — Дайте спросить!

— Да спрашивай, братан, — снисходительно разрешили ему сзади, — планета все одно гибнет, чего уж там… не стесняйся!

— Планета не гибнет, — буркнул Тимофей. — Это мы, в отличие от нее… Слышь, чудо неземное! А где гарантии, что все, что ты сказал, — правда?

— Пацан дело говорит, — поддержали его сзади.

— Расходитесь! — значительно изрек инопланетянин и принялся активно вращать круглыми черными глазками.

А потом Тимофея накрыло как волной. И очнулся он уже дома, с провалом в памяти и дико болящей головой.

Часа три он походил по комнате, вяло разглядывая пейзажи за окном. Время от времени на замусоренной улочке, где стоял дом Тимофея, показывались энергично шагающие куда-то вдаль группы сограждан. Он кисло смотрел на них, пока активно идущие куда-то в неизвестность люди не пропадали из его поля зрения. Затем отпивал очередной глоток из стакана с позавчерашним кефиром и вновь начинал слоняться по своей квартире, то и дело поглядывая в заоконные дали — благо окон в его однокомнатной малогабаритной квартирке было аж целых два. На кухне и в комнате.

Эти группы до какой-то степени косвенно подтверждали слова инопланетного рака. По всей видимости, на Земле уже вовсю шла эвакуация. И ему, Тимофею, оставалось только дождаться того заветного часа, когда придут и за ним. Неизвестным было другое — каким образом он очутился у себя в квартире? Тимофей то и дело задумывался над этим, но всякий раз его напряженные размышления прерывал взрыв острой головной боли. И он переключался на заветный кефир.