Девочка начала забегать ко мне года два тому назад, по собственной инициативе. Ей нравилось наблюдать за моими занятиями, и я её не гнала, не без удивления обнаружив, что общество Дары мне приятно. Постепенно я стала объяснять ей, что именно делаю, она начала помогать и вскоре из наблюдательницы превратилась в ученицу и помощницу, хотя официально такого статуса не носила, и никакой формальной договорённости у нас с ней не было. Даре безусловно нравились наши занятия, но двенадцатилетней девочке были необходимы и другие развлечения. Да и общение с ровесниками мягко говоря не повредило бы, а его-то как раз по всей видимости и не хватало.

— Тебе бы других развлечений поискать, — заметила я. — Может, с друзьями куда-нибудь сходишь? Не знаю, как там у вас принято время проводить. Через костры прыгать, на лодках кататься, да мало ли?

— Ну да, нашли тоже снегурочку! Да и какие там друзья, — фыркнула Дара.

— Ну, не друзья, приятели, соседи, кто-нибудь же есть? — не отставала я, попутно доставая с полки ступку с пестом и пару пустых банок.

Дара села возле стола, взяла ступку и принялась толочь травы, которые предварительно сама же правильно отобрала.

— Кто-нибудь есть, но неинтересно мне с ними, — отозвалась она. — Дураки они все.

— Так-таки все? — усмехнулась я.

— Ну, может, и не все, — пожала плечами девочка. — Но почти все. И по-любому мне с ними даже поговорить не о чем.

— А тётя твоя об этом знает?

Мне-то самой в человеческие отношения соваться и правда ни к чему, с моей-то тягой и привычкой к одиночеству. А тётка за племянницу в ответе, она небось лучше меня подскажет, как тут быть.

— Знает, — равнодушно кивнула Дара.

— И что говорит?

— Что я так замуж никогда не выйду, — ответила девочка не менее равнодушно.