— Не рановато ли она об этом? — поморщилась я.

— Она говорит, в самый раз. Мол, о замужестве думать никогда не рано. И Фроську в пример ставит, дескать, ей годков столько же, сколько и мне, а парня уже охомутала, через две недели свадьбу играют.

— Ну и чего же тут хорошего? — фыркнула я, тем самым невольно изменив своему решению не вмешиваться в эти вопросы и предоставить воспитательный процесс на усмотрение тёти.

— Вот и я говорю: чего хорошего? — согласилась Дара. — Сейчас замуж выйдет — и никакой жизни. Только печка, постирушки, огород, урожай, и всех прогулок — с ведром к колодцу и обратно.

Было немного забавно слышать подобные рассуждения из уст двенадцатилетней девицы. Однако же они сильно напомнили мне мои собственные, хоть и не припомню, чтобы я особо распространялась на эту тему при Даре.

— Похоже, общение со мной дурно на тебя влияет, — заметила я.

— Тётя так же говорит, — хмыкнула девочка.

— Ничего удивительного. Так, может, она права? Может, зря ты сюда бегаешь, время тратишь? Лучше бы больше времени в ровесниками проводила?

— Да говорю же, не поможет это. Всё равно я замуж никогда не выйду.

Я уставилась на неё с искренним недоумением.

— Это ещё почему?!

— А я некрасивая, вы что, не видите? — Она говорила с абсолютной убеждённостью в собственных словах. Такая убеждённость более всего характерна для подростков двенадцати лет, и оспаривать их мнение — занятие столь же бессмысленное, сколь и неблагодарное. — Кто же на мне женится?

Я усмехнулась. Красавицей Дару назвать и вправду было нельзя. Она немного полновата, хотя и не толстушка, походка и осанка у неё не слишком женственные, лицо — обычное, без каких-либо особых изъянов, но вроде бы и ничего особенного. Волосы тёмные и не слишком длинные, едва доходят до плеч. Стало быть ни роскошной косой, ни популярной во все времена светловолосостью девочка похвастаться не могла.