- Йанначук не слишком обрадовался известию о твоем чужеземце, объяснил Ингук. - Он не мог не признать, что, сохранив ему жизнь, ты поступил благородно, но все-таки он боится.

- Йанначук? - не поверил своим ушам юноша. - Наш вождь?

- Ты не все понимаешь, Гуамок. Неожиданности усложняют жизнь. Нам ведь почти ничего о нем не известно. Например, откуда он взялся.

- Так, значит, теперь я в немилости...

Ингук неожиданно горячо стиснул его руку.

- Ничего подобного, мальчик! Хотя теперь я не должен так называть тебя. Ты стал мужчиной. Ты пролил кровь зверя. Йанначук уже объявил об этом. Но о чужеземце тебе придется забыть.

- Почему? - с подозрением переспросил Гуамок. - Его что, убьют?

- Да, но не мы. Йанначук послал за Избавителями. Пусть они решат его судьбу. - И старик смачно сплюнул, будто желая избавиться от дурного привкуса.

Гуамоку стало холодно, и он поплотнее закутался в меховые одежды. Избавители! Облаченные в плащи воины из горной крепости, одно напоминание о которых всегда приводило людей в ужас. Но чтобы посылать за ними? Йанначук, должно быть, обезумел или впрямь испугался не на шутку. И зачем поднимать такой переполох из-за одного чужеземца? Здесь явно крылась какая-то тайна, и Гуамок еще не решил, стоит ли ему последовать совету Ингука и забыть обо всей этой истории или нет.

Аррол Райнворд восседал на деревянном стуле, который специально для него поставили посреди помоста. Занавес из звериных шкур с трех сторон защищал его от снега, а по углам возвышения колыхались столбы дыма от пылавших жаровен. У него за спиной, неподвижные, словно статуи, стояли Избавители в черных плащах. Райнворд сыто рыгнул: Йанначук, вождь этой деревушки - если можно так назвать эту жалкую дыру, - не поскупился на угощение. Между тем пришла весть, что мальчик, который должен стать мужчиной, скоро будет здесь вместе со своей невиданной добычей. Почти все жители деревни пришли посмотреть на суд Райнворда.