- Ирка, - тихо сказала Маринка, прижавшись к сестре, - ты давай, думай скорее… кто-то к нам идёт…

- Это Грызмаг, - безжизненно ответила сестра. - Король Грызмаг сошёл с трона. Корона его из железа, стальные перчатки в крови, ржавый меч по-прежнему остёр…

- Ирка, я домой хочу!

Пол под ногами сотрясся. Левый стеллаж со скрипом стал заваливаться вбок, по счастью, не в сторону сестёр, а в другую. С правого сползли несколько коробок и тяжело грохнулись вниз с дребезжанием чего-то металлического внутри. Огромное лицо склонилось над ними, с шумом выдохнув воздух широкими, смутно видимыми в зелёном свете ноздрями. Черты лица менялись, словно расползающиеся каменные глыбы под ножом бульдозера.

- Сёстры… - произнёс огромный рот и волосы Маринки взвихрило затхлое дыхание. Перед глазами мелькнули увядшие цветы, ржавые памятники и провалившиеся неухоженные могилы на кладбище - точно так пахло из оврага, куда сваливался кладбищенский мусор. Того самого, заросшего кустарником оврага, где залежи бумажных и блёклых цветов догнивали вместе с перекрученными и проржавевшими прутьями.

- Сёстры… мои сёстры… - повторил страшный Грызмаг. В голосе его скрипнуло железо и фарфор. "Проклятый король мертвых птичек, разбитой посуды и гниющих венков", - тихо донёсся до Маринки чей-то слабый голос, а может, она и сама прошептала это, сама того не понимая.

- Мы не твои. И никогда не будем твоими, - в нос сказала Ирина, не открывая глаз. Голос был твёрдым, но спокойным, как в школе, когда она отвечала у доски на последнем уроке, а первоклашка Маринка в странно тихом коридоре сидела с портфелем у дверей, дожидаясь сестры, чтобы пойти вместе домой.

- Все всегда становятся моими, - прошептал голос, подняв целый ураган вонючего ветра. - Котята и мышки, люди и игрушки, охотники и их добыча!

- Тогда приди и сразись с нами, - устало сказала Ирина, открыв глаза. Она взмахнула правой рукой. Левой она прижимала к себе дрожащую Маринку. - Тебе нет места в королевской стране, Грызмаг! Возвращайся в темноту, откуда ты вышел!