Барс на мгновение замер перед черным облаком. Теперь она видела эту картину со стороны, издалека — и все более и более отдалялась от места неизбежной — она это хорошо понимала — схватки. Она была уверена в исходе, хотя и сама не знала почему. Барс победит, но победа будет трудной, очень трудной… и неизвестно, выживет ли он. Это не важно — важно лишь одно: он победит…

Эльде проснулась и резко села, чувствуя, как холодные капли выступившего на лбу пота струйками стекают по вискам. Сердце колотилось как после долгого бега. Она поднесла к глазам руки — пальцы мелко дрожали.

Говорят, эльфы не бывают старыми. Их вообще называют вечно юными, — потому, может, что долгий срок жизни мало сказывается на их лицах. А когда начинает сказываться — эльфы уходят навсегда в тот последний путь, ни начало, ни окончание которого не ведомо никому из смертных, как презрительно они называют людей. Эльфы не любят старости, они боятся ее больше, чем смерти. Возможно потому, что каждый из них искренне верит: там, на том конце Пути, годы вообще потеряют власть над ними, и там, куда уходят навсегда, их будут ждать долгие века мирной и спокойной жизни. Жизни, не омраченной присутствием ни гнусных гномов, ни ничтожных людишек, ни других особей, так или иначе пытающихся оспаривать у эльфов право первородства. Но если люди, придумавшие себе в чем-то похожие верования (а по мнению самих эльфов, просто бессовестно укравшие и до неузнаваемости исказившие и оболгавшие эльфийские предания), считали, что там, в небесных дворцах Торна, их ждет вечная молодость, то эльфы этого заблуждения не разделяли. Каким ты туда придешь, таким там и останешься. Поэтому первые морщины, появлявшиеся у эльфов лет через пятьсот после рождения, настойчиво звали их в дорогу, туда, откуда нет возврата. Особенно эльфиек…