Вот в поле ее зрения появилось существо… странное существо, то ли порождение больного разума, то ли сложная, не всякому понятная аллегория. Ей сразу показалось, что это барс… только мех у него странного черного цвета… Разве барсы бывают черными? Ответить на этот вопрос было некому. Не иссиня-черный мех так удивил ее — у барса было всего три лапы…

Кажется, огромная кошка должна упасть или хотя бы двигаться с трудом, неловко, неуклюже… Но барс приближался к черному облаку плавно и уверенно, как будто три лапы — это нормально, вполне достаточно. Внезапно она увидела эти лапы совсем близко — так близко, что казалось, еще мгновение, и барс наступит на нее… Странные лапы, как будто и не имеющие к зверю никакого отношения… Нет, они поддерживали его тело, несли его вперед… но каждая жила своей собственной жизнью. И каждая была непохожа на другие.

Одна из лап была увенчана ярко-алыми когтями… и Наблюдательница могла бы поклясться, что между шер-стинками время от времени вспыхивали крошечные язычки огня. Вот еще… и еще… Она ступала уверенно, спокойно, с осознанием своей силы… В этой грациозной поступи было что-то непередаваемо женское… Впрочем, разве это удивительно? Все женщины в чем-то кошки…

Вторая лапа вблизи уже не казалась такой черной — нет, она все явственней и явственней отдавала зеленью. И когти были лучисто-зеленого цвета, сияющие, как ограненный изумруд. Страшные когти подрагивали… это не было признаком страха — так по мышцам воина может пробежать мимолетная дрожь в предвкушении схватки… Чувствовалось, что она готова к бою… и не думает об опасности.

«Лапа… думает? — мелькнула у нее мысль. — Странно…»

Единственная задняя лапа отливала серым… нет, она отливала сталью. В какой-то момент она оказалась совсем близко — и Наблюдательнице почудилось, что лапа становится чуть-чуть прозрачной… Или ей мерещится? Когти глухо — совсем не так, как полагалось бы стали — стучали по камню. От этой, последней, лапы веяло надежностью и силой… но почему же ей кажется, что в этой мерной поступи сквозит обреченность?