- Гаки? - с легкой улыбкой повторил он.

- Мы так должарианцев зовем. - Надо же, он знает ее имя, но не знает, как дети Мандалы прозвали оккупантов. Она быстро оглянулась - большие двери оставались закрытыми. - Они любят убивать, но нас больше не трогают, если мы не нарушаем их правил. А я вот нарушила, потому что в эту часть дворца ходить запрещается. Но ведь дворец наш, а не их! Ненавижу гаков!

- Но ведь ты не только это правило нарушила? Мойра снова взяла корзинку с пола. Насквозь он ее видит, что ли?

- Я помогаю папе, - заявила она.

Это, в общем, правда - она в самом деле помогает отцу. Даже должарианцы знают, что ее отец - старший садовник и что она носит садовым работникам разную рассаду, потому что мало у кого из них пропуска позволяют ходить всюду.

Не знают они только, что под рассадой она иногда переносит чипы с сообщениями.

- Одно дело - нарушить правило, которое может повредить только тебе, сказал старик, - и совсем иное - сделать то, что может повредить другим людям. Ты понимаешь разницу?

Мойра промолчала. Неужели призрак и о чипе знает? Она обещала папе - и Маске - никогда никому не говорить, что носит в своей корзинке помимо рассады.

Впрочем, она понимала, о чем он говорит. Маска ей объяснил, что ДатаНетом теперь никому пользоваться не разрешают, кроме как по делу, и что гаки читают все. Поэтому секретные послания - вроде тех, что они с папой пытаются передать маме, которая, может быть, прячется на другой стороне планеты вместе с другими флотскими, сумевшими скрыться в первые дни оккупации, - передаются на чипах из рук в руки. А для их прочтения используются электронные блокноты или портативные проекторы наподобие тех, с которыми дети работают в школе. Некоторые и правда взяли из школы, и это порядком забавляло Мойру и ее друзей.

- Ты хочешь сказать, - осторожно спросила она, - что, если я не доставлю эту рассаду куда надо, кто-нибудь может пострадать?