- Именно так, Мойра.

Значит, он полагает, что она поступила нехорошо, пойдя этим путем, а не по служебным трубам, как велел ей Маска.

- Я пробралась сюда, чтобы тебя увидеть, - выпалила она, - посмотреть, настоящий ты или нет.

- Зачем? - уже без улыбки спросил старик.

Чувства, обуревавшие Мойру, как-то не укладывались в слова. Потому что я надеюсь, что моя мама жива. Потому что папа пьет по ночам, пока у него глаза не покраснеют. Потому что у многих из нас нет родителей и никогда уже не будет. Потому что гаки сильнее нас и такие подлые. Потому что на нашей стороне должен быть кто-нибудь посильнее должарианцев.

Но этого она почему-то не смогла выговорить и сказала:

- Наши Крысы говорят, что Маска тебя видел. Что гаки тебя боятся, а Маска - нет и что он всю ночь с тобой разговаривал. Я просто хотела проверить, правда это или нет.

- Это правда, - сказал старик. Мойра перевела дыхание, а он опять улыбнулся и спросил: - А кто такие Крысы?

- Мои друзья, - гордо ответила она. - Мы называем себя Крысами, как ребята на Рифтхавене. У нас даже свои знаки есть... - Тут она почувствовала, что говорит лишнее, и умолкла.

- Ты молодец, Мойра, - одобрительно сказал призрак. - Можешь сказать своим Крысам, что я здесь и что я помогаю Маске. Но ты должна обещать мне, что больше не станешь ходить этой дорогой. - Он повернул голову, и Мойра с замиранием сердца убедилась, что может видеть сквозь его череп. Но он улыбнулся и снова взглянул прямо ей в глаза. - Мужайся, дитя мое, - сказал он, и в этот миг большие двери, через которые она вошла, распахнулись.

Когда двери начали открываться, пенташ Синаран сделал одной из гвардейцев знак пройти вперед. У тарканки напряглись плечи, и она, побледнев, оглянулась на него с порога.

- Девочка стоит перед троном. Но оно... тоже там, с ней.

Взводный тихо выругался, употребив слово, за которое альташ Джессериан запросто мог бы назначить ему сто плетей. "Никакой это не карра, - говорил им Джессериан. - Это голограмма, компьютерный фокус".