Колдун заставил себя убрать ладони, закрывающие лицо — старческое, морщинистое, с сухой желтовато-коричневой кожей. В узких миндалевидных глазах смешались досада, злость и недоумение. Старик, нагнувшись, потянулся к кристаллу…

Облавная цепь, посланная Михелем Шотте и возглавляемая Зигфридом фон Гебердорфом, настигла беглецов на открытом лугу. Ханских послов было двое, и это были именно те послы, к которым у барона имелись личные счеты. Правда, поперек хребта низкорослой лошадки татарского князька лежал кто-то третий — маленький связанный человечек в черных рваных одеждах, лица которого Зигфрид так и не смог разглядеть. Но пленник послов мало интересовал барона. Барона интересовали сами послы.

Беглецам удалось доскакать до небольшого лесочка. Дальше деваться было некуда, и спасти их могло только чудо.

Спасло колдовство… Черная брешь, невесть откуда взявшаяся в густой зелени леса. Дыра, слабо подсвеченная далекими всполохами.

Беглецы направили коней в пустоту и буквально растворились во тьме. Зигфрид колебался лишь пару мгновений — не больше. Прикрывшись щитом и выставив перед собой копье, он вогнал шпоры в конские бока и тоже ринулся во мрак.

Краткий миг Зигфрид еще слышал крики, звон металла и топот копыт за спиной. Потом вовсе перестал что-либо слышать. Что-либо понимать — тоже. Звуки исчезли, мысли сбились и смешались. Утратилось чувство времени, непостижимо изменилось ощущение пространства. Впереди было только мельтешение разноцветных искр. По бокам — густая, упругая и неподатливая тьма. А сзади…

Обернувшись, Зигфрид увидел всадников. Его лучшие рыцари и самые верные слуги то ли скакали, то ли плыли, то ли летели по узкому темному коридору. Друг за другом — по одному, по двое.

Не все, далеко не все решились последовать за бароном. А может быть, просто не все успели: позади небольшого отряда, увлекаемого неведомой силой по небывалому коридору, никакой дыры и никакой прорехи не обнаруживалось. Позади было НИЧТО. Как, впрочем, и впереди тоже.