А латиняне уже вовсю суетились вокруг камнемета. Обслуга осматривала и проверяла деревянную конструкцию: не расшаталась ли, не треснула ли после первого выстрела. Гигант-молотобоец искал вышибленный клин. В беличьи колеса влезали кнехты. Только маленькая красная фигурка позади порока стояла неподвижно. Михель наблюдал за крепостью.
Стенобитное орудие вновь пришло в движение. Провернулись и закрутились деревянные колеса. Медленно-медленно начал подниматься груз противовеса. Так же медленно опускался метательный конец рычага.
Перезаряжать такой порок — дело долгое. Но не бесконечное.
Тимофей тревожно поглядывал на Угрима, однако заговорить с князем не решался.
Угрим обратился к нему сам.
— Убери лучников со стен, воевода, — велел князь. — В башнях оставь по одному дружиннику.
— По одному человеку на башню? — удивился Тимофей. — Не маловато ли?
— Чтобы наблюдать — хватит. Начнется штурм — поднимутся остальные. А пока идет обстрел, пусть люди хоронятся под стенами. Воинов у меня мало, и терять их понапрасну я не хочу.
Помолчав немного, Угрим пояснил:
— Сейчас Михель только пристреливается да ко мне присматривается. Он еще и не бил по-настоящему. Но ударить может в любой момент.
Вот оно как! Обрадовал князь, нечего сказать…
— Так что гони ратников прочь, Тимофей! Не время им сейчас умирать. Потом. Позже. Успеют еще…
Потом, значит? Позже, значит? Успеют… Ну что ж, глотку драть — дело нехитрое. Приказ Тимофея, подхваченный зычными голосами дружинников, облетел крепость. Лучники спустились вниз. Только на башнях остались одинокие наблюдатели.
А беличьи колеса вражеского порока все вращались. Неподъемный груз поднимался. Рычаг, опутанный пращевыми ремнями, клонился к земле…
* * *Еще трижды обрушивались глыбы на стены. Трижды латинянский чародей силой магии подталкивал и направлял многопудовые ядра к цели. Но всякий раз в последний момент на пути летящего снаряда возникал незримый волховской щит. Каменные шары раскалывались и осыпались вниз, так и не достигнув крепости. А редкие осколки, что все же перелетали через заборало, не способны были причинить кому-либо вреда на опустевших галереях и боевых площадках.