Масла в огонь добавило приключившееся в этот день неприятное событие с неким Лаокооном. С ним случилась белая горячка, и в каждом углу ему виделись ужасные черви и змеи. Когда же он увидел деревянного коня, он почему-то пришел в неописуемый ужас и, с криком – “О, погибель нам, погибель!!!” – сунул, чтобы охладиться, разгоряченную голову в кадку с водой и действительно захлебнулся насмерть…

– Это я, Синон, – простонал лазутчик. – Винца бы мне… Голова раскалывается…

Дверь приотворилась. Вооруженные до зубов друзья Париса подозрительно оглядели окрестности, затем за шкирку втащили Синона в дом и заперлись вновь.

– Винца, говоришь? – оскалился Парис, сильно изменившийся за последние дни. – Дам я тебе винца, но только если расскажешь, что это за идиотского коня вы тут поставили. На что это намек?

– Есть у нас один придурок, – торопливо начал рассказывать Синон, – прорицатель Калхас. Ему привиделось, что у кого есть такой конь, тот и победит… Ты вина обещал…

– Погодь, погодь… А в чем сила этого коня?

– А я откуда знаю?

– Хм… На, пей, – протянул ему кружку Парис. – Сволочь агамемноновская.

– Давай-ка, тоже коня построим, – предложил Эней сын Анхиза.

– Это еще зачем? – удивился Парис.

– Ну-у… Может, правда, что-то в этом коне есть?

Синон при этих словах поперхнулся вином и неистово закашлялся.

– Что в нем может быть? – продолжал упрямится Парис. – Ты что, думаешь, они вино в бочке оставили? Жди!

– Вина там нет, – торопливо подтвердил Синон. – У нас вообще вино кончилось…

– Видишь, – устыдил Парис Энея. – А если уж ты такой суеверный, так лучше не строить, а этого коня украсть. А?

– Только не говорите, что это я вам сказал, – попросил Синон. – Агамемнон узнает, пришибет…

– Мы тебя, гнида, и сами пришибем, – успокоил его проснувшийся Гектор. – О чем речь-то?