– Кто из двоих победит и окажется явно сильнейшим

В дом и Елену введет, и сокровища все он получит!..

Парис запер дом. Войти в него никто не мог, но и выйти тоже. Дом был окружен. Началась осада.

Через некоторое время, устав от безделья и прикончи припасы, воинство Агамемнона принялось разорять окрестные усадьбы, причисляя соседей Гомера к союзникам Париса и отбирая вино и скот, якобы для жертвоприношений.

Особо в этих славных походах прославился Ахилл. Хромоногого невзрачного юношу принимали за убогого странника и безбоязненно пускали в дом. Беспечные хозяева дорого платили за свою доброту: стоило им отпереть дверь, как вслед за Ахиллом в дом вваливалась орда опухших ратников и чинили там невиданный разгром.

Именно эта тактика навела на смелую мысль хитроумного Одиссея, когда все близлежащие дворы были опустошены, и воинство стало роптать. Он предложил:

– А слабо нам построить коня?

– Зачем? – удивилось воинство.

– Слабо, значит? – не унимался Одиссей, сам обалдевая от своей настырности.

– Но почему коня?

– А кого? Слона, что ли?!!

– Я видел знамение! – внезапно возопил некто Калхас, слывший провидцем. – Конь принесет нам победу!

– Вот! – многозначительно поднял палец Одиссей.

На этом прения закончились.

Коня, прямо перед дверью Гомера, наспех соорудил художник Эпей, пришпандорив к пустой винной бочке деревянные ноги, голову и настоящий конский хвост. Удостоверившись, что из окна дома за ними не наблюдают, дурашливо хихикая, в бочку забрался сам Одиссей и еще несколько воинов. Остальные отступили на почтительное расстояние и принялись наблюдать.

Затем наступила очередь наученного Одиссеем воина Синона. Ночью он принялся скрести в дверь дома.

– Кто? – сурово спросил его Парис.

Надо сказать, что с появлением во дворе загадочного изваяния, он почему-то чувствовал себя неуютно.