– Что ты еще видел? – воскликнул царь. – Говори! Ты на пороге смерти.

– Я не боюсь смерти, царь, повелевающий убивать и грабить. Агамемнон, ты навсегда останешься в сердцах и памяти людей. Когда время превратит имя твоего отца в пыль и развеет по ветру, тебя не забудут. Когда твой род превратится в воспоминание, а все царства обратятся в прах, твое имя не забудут и тогда. Вот, что я увидел.

– Это мне больше по вкусу, – улыбнулся Агамемнон. – Что еще? Торопись, у тебя осталось мало времени. Назови мне имя врага, с которым я встречусь лицом к лицу.

– Ты хочешь знать имя? Какие странные эти смертные. Ты мог бы о многом спросить, Агамемнон, – голос старика стал слабым и невнятным. Яд болиголова добрался до его мозга.

– Назови мне имя, и я пойму.

В глазах жреца снова вспыхнул гнев, который приостановил действие яда. Он заговорил более твердым голосом.

– Электрион спрашивал у меня имя, когда я был всего лишь посредником и не обладал мудростью умирающего. Я назвал имя Геликаона, Счастливчика. И что сделал… этот глупец? Он отправился в море на поиски Геликаона, навстречу своей гибели. Теперь ты хочешь знать имя, царь Агамемнон. Мой ответ тебе такой же. Геликаон, – старый жрец закрыл глаза. Воцарилось молчание.

– Мне угрожает Геликаон? – спросил царь.

Умирающий жрец снова заговорил.

– Я вижу людей, сгорающих, словно свечи, и… целые корабли пламени. Я вижу человека без головы и… настоящее безумие. Эскадра кораблей, как огромная стая птиц. Я вижу войну, Агамемнон, долгую и ужасную, и смерть многих героев, – с душераздирающим криком жрец упал на руки женщины, закутанной в плащ.

– Он умер? – спросил Агамемнон.

Женщина пощупала пульс и кивнула. С губ царя сорвалось проклятие. Сильный воин, светлые волосы которого казались белыми в свете факелов, подошел к нему.

– Он говорил об огромном коне, господин. На всех кораблях Геликаона нарисована вставшая на дыбы черная лошадь.