В наступившей тишине слышалось лишь шипение кондиционера. Илар подставил лицо под струю воздуха и расслабился. Надо же, как иногда выматывают эти броски. Особенно, когда испытываешь это странное чувство выворачиваемого наизнанку сознания.

   В этот раз они попали в особо нестабильную зону пространственно-временного континуума.

   Тишина давила в уши и чудилось, будто до сих пор слышны треск и улюлюканье проламываемого пространства-времени, когда МВ прорывалась сквозь барьер причинности, а темпоральный флаттер испытывал на прочность каждую клеточку тела убийственной вибрацией, от которой, казалось, вот-вот разлетишься на атомы. Впрочем, тренированный пилот без последствий переносит такие испытания. Он уже полностью пришел в себя. Чего не скажешь о другом, менее стойком члене экипажа.

   Илар посмотрел на профессора и испугался. Лицо Хейца было мертвенно-зеленым, неподвижным, с оскаленными зубами. Его глаза, без пенсне, обнаженные, слепые, не мигали. Как говаривал некогда Виктор Гюго: "Всякий ученый немного напоминает труп", в данном случае это сходство казалось в высшей степени определенным.

   - Эй, Лекарь! Сделай что-нибудь, кажется, профессор концы отдает! - выпалил техник-пилот, впадая в состояние близкое к панике.

   - Меры принимаются, - бесстрастно ответила бортовая медицинская система.

   И действительно, из кресла выползло щупальце с инъектором на конце.

   - Обеспечьте доступ к телу, - попросил кибердок.

   Илар помог освободить начальственную голову от шлема, а сухонькое тело - от противоперегрузочной сбруи. Редкие седые волосы шефа прилипли к вискам и лысине.

   Кольчатое щупальце приставило к виску профессора ствол инъектора и с чмокающим звуком ввело дозу виталина в набрякшую вену. Вскоре экстраординарный профессор ЦИТИ, доктор наук, почетный и действительный член многих научных и околонаучных обществ, автор целого ряда значительных трудов по истории, философии истории и темпоральной археологии - Манфред Фердинанд фон Хейц с всхрипом втянул в себя воздух.