Это был не просто вдох, а чудеснейшее наслаждение, от которого сразу оживились его черты. Он повернул голову, и лицо его приобрело естественную окраску. Теперь он не казался таким дряхлым. На вид ему было слегка за шестьдесят, как и в действительности. Илар знал об этом и о том, что его нынешний шеф диссиденствовал помаленьку и был "отказником". Техник-пилот не понимал таких людей, но уважал их за смелость.

   Они сразу сдружись в центрах подготовки в Оклахоме, на Луне и на рекогносцировке в Турции. Будущий шеф экспедиции не был заносчив и чванлив, как некоторые ученые, и Илар сразу проникся к Хейцу доверием. А тот, кажется, полюбил юношу. Полюбил той старческой запоздалой любовью, какую иногда испытывают люди, которые слишком много времени отдавали любимой работе, не помышляя о полноценной семье, о детях, а когда спохватятся...

   Небольшие карие глаза его приобрели осмысленное выражение и обычную свою живость.

   - Ergo sum [Я существую (лат.)], - прохрипел Хейц и, озираясь по сторонам, спросил: - Где мы?

   - На месте, - ответил Илар и взглянул на черный матовый пульт. В хаосе индикаторов, экранов, кнопок и датчиков он быстро отыскал нужную шкалу. - Если приборы не врут, мы находимся где-то в середине ХIII века до рождества Христова. На счетчике - 1243 год до нашей эры.

   - Gott Sie Dank! Glucklihe Raise [Слава Богу! Со счастливым прибытием (нем)] - облегченно выдохнул Хейц и сделал попытку встать, что удалось ему только с третьего раза. - Значит, работаем по штатной программе, - сказал он, чувствуя себя далеко не штатно.

   Если профессор был мозгом экспедиции, то техник-пилот - ее руками. В полевых условиях на молодые плечи Илара Кирке ложились все тяготы технического обслуживания. Плюс меры по обеспечению ее безопасности. Ведь ученые так беспечны. А потому, первым делом он задействовал охранно-защитные системы. Затем с помощью сканирующего прибора, убедился в отсутствии туземного населения в радиусе двух километров. После чего - открыл люк и вышел наружу.