В нескольких домиках, отгороженных друг от друга молодыми кленами, стоял мрак. Остальные мягко освещались изнутри голограммами. Многоцветные изображения снаружи казались смазанными и размытыми. Элин задержалась перед одной хижиной и замерла в нерешительности. Наконец она постучала: ей надо было с кем-нибудь поговорить.

Отец Лэндис высунула в дверь голову и заморгала спросонок:

- А, это вы, Доннелли. Что вам надо?

К своему безмерному ужасу, Элин разразилась слезами.

Лэндис скрылась в хижине и тут же появилась опять, застегивая комбинезон. Она прижала Элин к груди, успокаивала ее, как ребенка, и слушала ее рассказ.

- Корал, - проговорила Лэндис. - Ага. Теперь все сходится.

- Ну тогда расскажите мне!

Элин пыталась смахнуть слезы ярости. Лицо ее покраснело, опухло и исказилось, значки психосхемы размазались.

- Терпение, дитя мое. - Лэндис уселась около хижины, поджав ноги, и указала Элин на место рядом с собой. - Садись сюда и представь, что я твоя мама и сейчас расскажу тебе сказочку.

- Я пришла сюда совсем не для того, чтобы...

- Да кто ты такая, чтобы критиковать новейшие методы духовного воспитания? - мягко пожурила ее Лэндис. - Садись.

Элин села. Лэндис положила руку ей на плечо.

- Давным-давно, в незапамятные времена жила-была девочка по имени Корал, не помню, как ее фамилия. Неважно. Так или иначе, она была умненькая, впечатлительная, энергичная и легкомысленная, и во всех отношениях походила на тебя.

Лэндис говорила и нежно баюкала Элин.

- Корал была счастливой девочкой, она смеялась и играла и в один прекрасный день влюбилась. Вот так! - Лэндис щелкнула пальцами. - Я думаю, ты знаешь, как она себя чувствовала.

- Скорее всего, не очень ловко.