Шоссе проскользнуло под светофором у троллейбусного разворота и превратилось в городскую улицу. Он шагал мимо домов, газетных киосков, коммерческих ларьков, заборов и скамеек, шагал, глядя перед собой и не обращая внимания на окружающее. Он знал, что идти еще долго.

Пересекая сквер возле автобусной остановки, он вдруг услышал, как кто-то, охнув, окликнул его. Навстречу шли люди, высыпавшие из только что подъехавшего автобуса, и он не сразу понял, кто именно зовет его.

– Игорь... – повторили рядом. – Ткачук!

Бледный мужчина неуверенно шагнул к нему и остановился, словно увидел что-то страшное. Это был инженер из соседнего отдела, любитель поболтать в «курилке» под лестницей.

– Но мы же... – Губы у инженера тряслись, на лбу выступил пот. – Но ты же...

– Извини, Васильич, я спешу, – сказал он и двинулся дальше. Обернулся – инженер, выкатив глаза, смотрел ему вслед – и, усмехнувшись, добавил: – Да, как видишь, хожу, а не лежу, куда положили.

«Ничего страшного, – сказал он себе. – Привыкнут. Что тут такого?»

Инженер беспомощно открывал и закрывал рот. И вдруг перекрестился и быстро пошел, почти побежал к выходу из сквера, догоняя прошедших людей.

Магистр приехал через полчаса после телефонного звонка Клименко. Все это время Клименко провел на улице, нервно прохаживаясь под фонарями. Он побоялся остаться дома наедине с ожившим мертвецом. Пусть даже мертвец был его сыном.

Магистр выбрался из «Жигулей», окинул Клименко изучающим взглядом и поморщил горбатый нос.

– Ты в порядке, Юра? Или перебрал? Где он?

– В порядке. – Клименко вздохнул. – Сидит в своей комнате. Ничего не говорит... а я боюсь расспрашивать. Может, я сдвинулся, Магистр?

– Ну-ну, Юра, выше голову. Пойдем, посмотрим.

Магистр действительно был магистром психокоррекции, с дипломом и официальным разрешением заниматься целительской деятельностью.