Справа от него в высокой затемненной двухъярусной гостиной золочеными трубами отсвечивал орган. На лестничной площадке второго этажа их встретила взъерошенная, поблескивавшая очками темная фигура - Василий - Водочный Дух. Он что-то недовольно сказал Ивану по-русски, тот коротко кивнул, потом повернулся, и все трое стали подниматься наверх, на узкую площадку третьего этажа, где находился вход в запертую будку. Здесь помещалась небольшая, громко гудевшая машина, предположительно - аэратор, от которого в прозрачную, подсоединенную к нему трубу поднимались пузырьки воздуха; внизу, под трубой, в красном плюшевом с позолотой кресле, идиотски улыбаясь, сидел бледный мужчина с черными усами. На полу возле его ноги лежала пустая прозрачная бутылка с красно-золотистой этикеткой. Противоположную сторону комнаты скрывала массивная пластиковая ширма. Грушеньки Стульниковой-Гуревич нигде не было.

Иван вспыльчиво что-то произнес, поднимая и рассматривая бутылку.

- Водка! - сказал он после. - Я же говорил тебе не смешивать эти две вещи - трубу и водку! Теперь смотри, что ты наделал!

- Для меня это казаться гостеприимным, - как бы извиняясь, сделал жест рукой Василий. - Кроме того, только одна бутылка...

Поднырнув под проходящей через всю будку трубой, Иван схватил бледного мужчину, приподнял его и снова бросил, теперь уже поперек кресла, так что его ноги, обутые в лакированные ботинки, свесились с одной стороны, а пухлые руки оказались скрещенными на груди.

- Дайте ему поспать. Сначала мы должны разрушить всю аппаратуру, раньше чем прибывает капиталистическая полиция. Теперь что делать с этим? - Он посмотрел на Саймона, и его волосатый кулак сжался.

- Ньет-ньет-ньет, - проговорил Водочный Дух и что-то зашептал на ухо Ивану. Оба они, не отрываясь, глядели на Саймона, который, почувствовав себя очень неуютно, начал пятиться к двери; но Иван, опять проворно поднырнув под трубой, ухватил его за руку и, не прилагая никаких видимых усилий, потянул к двери, ведущей на крышу.