- Только сюда пойдем, с вашего позволения, мистер Гру-эй, - сказал поспешивший следом Василий. Когда они вышли из будки, в руках у него оказался кухонный стульчик.

Саймон неожиданно дернулся и сумел-таки вырваться из цепких рук Ивана, но у самого края крыши, куда он метнулся, не имея ни одной подходящей идеи о спасении, они схватили его снова. Он только и успел, что открыть рот, чтобы завопить. Стиснутый, с двух сторон русскими, с зажатым Ивановой мясистой ладонью ртом, Саймон все же сумел мельком глянуть вниз. С залитого солнцем тротуара на них смотрела третья бородатая фигура - Михаила-Духовника. Его меланхоличное лицо, глубоко посаженные, выражавшие сильные душевные страдания глаза и узкая борода с запутавшимся в ней распятием - все это вместе напоминало образ, сошедший с суперобложки романа Толстого. Саймону почудилось, что на внезапно потемневшей улице задул зябкий ветерок, но двое мужчин уже оттащили его от края крыши. В его ушах звучал отдаленный, странно неблагозвучный свист Михаила.

Недовольно ворча, братья усадили Саймона на кухонный стульчик и потащили вместе с ним по крыше, пока что-то твердое, но эластичное, не коснулось его макушки. Это была пластиковая труба. Задрав голову, он увидел мириады снующих по трубе крохотных головастиков-призраков.

- Сделайте нам милость не шуметь, - сказал, убирая свою ладонь, Иван. - Мой брат Василий сейчас объяснять.

И удалился.

Любопытство и сильное потрясение в равной степени удержали Саймона в его "кресле". Василий, кивая головой и улыбаясь, уселся перед ним прямо на покрытие крыши.

- Во-первых, я должен вам сказать, мистер Гру-эй, что я специалист по биологическим наукам. Вы видите здесь результаты моего самого успешного эксперимента.

Он извлек из кармана цилиндрическую прозрачную бутылку и отвинтил крышку.

- А?.. - беспокойно переспросил Саймон.

- В самом деле, да. В ходе своих исследований, мистер Гру-эй, я открыл химический препарат, который будет задерживать развитие на любом эмбриональном уровне, производя полностью жизнеспособный организм.